Праж, нанаш и лысый персик, или Как я учила приднестровский язык

...Порой даже аборигенный житель не может дать четкого определения той или иной фразе, не говоря уже о приезжих. За несколько лет жизни в Приднестровье я худо-бедно освоилась с базовой лексикой «коренных», и все же некоторые слова и выражения приднестровцев остаются для меня загадкой, требующей объяснения. Впрочем, обо всем по порядку... 

«…Ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!..» И. С. Тургенев
 

   После судьбоносного переезда в Тирасполь времени на культурную ассимиляцию у меня не было, поэтому пришлось прыгать в омут с головой. Волшебные трансформации начались буквально через неделю-другую. Первым делом привычные русские «чё?», «чего?» или «что?» сменились на мягкое «шо?». Затем появились эти странные вопросительные интонации в конце предложений, как будто я только что с Привоза, где вместе с одесской тетей Песей торговала воблой. Затем я перестала ездить «в офис» или «в квартиру» и начала перемещаться строго «на» них. И вот, сидя в очередной раз «на квартире», я почувствовала, как классическое литературное воспитание и «отлично» по русскому языку начинают тихо возмущаться против новых речевых привычек. Пришлось включать режим Шурика из «Кавказской пленницы» и воспринимать местный образ речи как научную ценность, которую можно наблюдать, изучать и записывать. Так начал формироваться краткий и не очень толковый словарь современного приднестровского языка.

   В первую очередь бросались «в уши» названия местных городов и сел. Так, очень скоро я узнала, что молодому и занятому человеку быть «в Тирасполе» просто неприлично, потому что он находится «в Тирасе» - и не иначе. Знакомые частенько ездили в Кишингтон или Дубоссанджелес, кто-то жил в Бендервиле или Бендерио-де-Жанейро. Прозвища эти нельзя назвать общепринятыми, но, тем не менее, слышать их мне доводилось неоднократно. 

   Пришлось привыкать не только к новым для меня названиям улиц, но и к тому, что в маршрутке при словах попутчика «Остановите у толчка!» не нужно ржать, как лошадь. Ну не виноватая я, что в моих родных краях под этим красивым словом - «толчок» - совсем не вещевой рынок подразумевают! Долгое время смущали описания места со странным названием «Гапчучка, которая на Яме». Часто упоминалось, что она воняет. Представлялось диковинное животное типа чупакабры, которое держат в специальном подвале в полной антисанитарии. Реальность оказалась менее фантастической. Ручей Светлый, что протекает в районе Колкотового рынка, не оправдал моих фантастических ожиданий, разве что запах не подвел. Невозможно не упомянуть и улицу Карла Люкова, которая на самом деле Карла Либкнехта, но местным уж больно нравится акцентировать количество канализационных люков на дороге. 

   Порадовало обилие «миров» и «планет», населенных товарами одной группы. Часто, разглядывая торговые вывески, вспоминала своего приятеля-писателя, который собирает фотокарточки с такими вот «мирами обоев» и «планетами света» в специальную коллекцию под названием «Гигантизм негоциантов». Вообще-то это действительно смешно: стоит какая-нибудь микро-будочка, а над ней красочная надпись – «МИР ДВЕРЕЙ». Кажется, будто зайдешь в нее, как в сказочную страну Нарнию, а там – двери ходят друг к другу в гости, ездят на работу, воспитывают своих дверенышей… Это же не какой-нибудь банальный магазин «Двери», а целый мир дверей! Впрочем, рынок и рыночные отношения – это особый повод поговорить о приднестровском языке.

   Моя этнографическая экспедиция практически ежедневно имела удовольствие бывать на обычном тираспольском рынке. Сколько всего нового, оказывается, можно узнать, покупая килограмм картошки! Я выбирала синие (они же баклажаны) почернее, пробовала бубочки с виноградной гронки, покупала колерованную черешню из Паркан и непрестанно спрашивала: «Ээээ, что вы сказали?» в ответ на пулеметные очереди украинско-молдавско-русского «суржика» в исполнении бойких продавцов.

   Эта смесь всех доступных языков в одном заслуживает отдельного упоминания. Если бы кандидат филологических наук услышал нечто подобное, он для начала грохнулся бы в обморок, а потом пришел в полный восторг. Чего стоит хотя бы этот языковой этюд: «Вчора а фост дождь ши побил мне тоате табачеле! Диви - на листьях вот такие борциле!» Какая там грамматика! Какие правила?! Это натуральная экспрессия, восхитительная в своей дикости. Живая приднестровская речь – это исчезающий редкий вид, сродни райской птице из заповедных джунглей. Ее следует занести в список ЮНЕСКО как культурное достояние человечества. Радует, что в отличие от разных инков и ацтеков, приднестровские говоруны не собираются вымирать и уносить с собой в небытие эту невиданную красоту и языковую свободу. 

И бачила я, и дивилась на разнообразие местной бытовой культуры, но глаза все равно оставались по пять копеек. Приднестровская реальность познакомила меня с нагутом (горох какой-то), пражом (или пражем? это вроде лук-порей) и лысым персиком (русский народный нектарин). С рынка перекочевали в мой дом капцы (тапки) и ворох кульков (у нас это пакеты). Чуть позже я узнала, что приднестровцы из семечек выковыривают гогочки – неземное наименование подсолнечных семян без лушпаек. Все эти словечки в России не употребляются и являются исключительно местным достоянием.

   Первое время сильно сбивали с толку глаголы. Например, не понятно было, почему приднестровцы всегда ставят то, что русские обычно кладут. Здесь ставят покупки в кулёк, деньги - на телефон, одежду – в стиральную машину. Фрукты и пятки в Приднестровье не трескаются, а рэпаются, дети в воде не плещутся, а талапаются, хозяйки не отмывают квартиру, а чухают. Что такое «швендаться», «кунять», «блымать» или «прашевать», - мне до сих пор не понятно.
 

Зато ясно, что: 

- дрыном можно кого-то набуцкать, 

- калдырь мотыляется из стороны в сторону, а наутро ему лучше пить саламур,

- в баклажку можно что-то положить, 

- переляканного человека телепает,

- магала – это народные массы,

- детей катают на горгошах, 

- нанашулы – это такие уважаемые родственники, которых у меня нет,

- когда кого-то дразнишь, нужно говорить «трус-боягуз»,

- после разлива Днестра по берегам остается намол/намул,

- в Приднестровье царит кумэтрия, а иногда и кумократия, 

- выпалывать сорняки и бодылья удобнее сапкой,

- если вовремя не сдать материалы в редакцию, то будет полный гембель, 

- а за «такие мансы» можно и получить.
 

   Это далеко не полное и не точное содержание моего личного русско-приднестровского разговорника. В каждом селе, в каждом доме найдутся свои особенные словечки и фразочки. И так как не в каждом селе и доме этого удивительного гостеприимного края мне посчастливилось побывать, то бестолковый словарь приднестровского языка, надеюсь, будет расти с приличной скоростью. 

Дорогие читатели, если Вам «есть шо рассказать за местный язык» – буду ждать ваших писем в редакции!